9 августа «Газета.uz» опубликовала статью «Столица нагадила», в которой поднимался вопрос об эффективности очистных сооружений Ташкента. В частности, Бозсуйской станции аэрации. Жители поселков ниже по течению утверждают, что сбросы со станции отравляют им жизнь уже более двадцати лет. Представители станции заявляют, что всему виной являются предприятия-нарушители и затянувшаяся реконструкция ГЭС-14.

12 августа я отправился на станцию, чтобы изучить ее технологические процессы и найти ответ на вопрос: «Как прекратить сброс загрязненной воды в Бозсу?»

Представители Бозсуйской станции аэрации продемонстрировали технологический процесс работы своей станции. Их позиция такова: станция эффективно справляется с очисткой воды, но виновны в загрязнении предприятия, которые сбрасывают неочищенные воды. Станция не предназначена для очистки таких вод и справиться с ними не может.


Директор Бозсуйской станции аэрации Джамшид Зуфаров отвечает на вопросы журналистов. 12 августа. Фото: Мусулмонбек Иброхимов / Daryo.uz.

Мы проходим путь воды от момента ее попадания на станцию и до сброса в канал. В предыдущей статье поднимался вопрос о том, целесообразно ли были потрачены средства, выделенные на реконструкцию Исламским банком развития? Главный технолог станции Дунанбай Казибеков демонстрирует приобретенное оборудование.

По его словам, оно произведено в Англии, США, Дании и Китае. Впрочем, из «западных железок» нам удалось обнаружить только насосы Grundfos. Они действительно датские. Все остальное оборудование, без сомнений, произведено в Китае. Тем не менее, наш непрофессиональный взгляд не заметил каких-то проблем с оборудованием. Как кажется со стороны, все работает должным образом, и процесс идет. На кредитные деньги современным оборудованием оснащена лаборатория для контроля качества воды.


Коллаж из фотографий заводских маркировок оборудования станции, приобретенного на кредитные средства ИБР. Фото: Никита Макаренко / «Газета.uz».

Нам демонстрируют фотоальбом в стиле «было / стало». Действительно, фотографии станции, сделанные до реконструкции, больше похожи на сюжет из Припяти. Удивительно, что это все могло работать. На станции подчеркивают, что эффективность до реконструкции была на уровне всего 30−35%, сейчас же достигает 75%.

Живая и мертвая вода

Момент «X». При нас из отстойника берется забор воды. Мне разрешают это сделать самостоятельно. Нам показывают цвет очищенной воды в сравнение с водопроводной. Действительно, он ничем не отличается. Такой же забор мы берем прямо из сливной трубы. Цвет тоже прозрачный. Заборы уносят в лабораторию.

Дунанбай Казибеков утверждает, что очищенная вода соответствует необходимым стандартам. Нам показывают небольшой пруд. В него течет вода со станции. В пруду живет рыба, что является показателем чистоты воды. Почему же тогда река после сброса имеет такой неестественный, черный цвет? Это хорошо видно и на спутниковом снимке. Специалисты винят во всем текстильные предприятия, не имеющие очистных сооружений.

«Красители должны очищаться локально. Если это сделать, то мои воды будут такого же голубого цвета, как и в канале. Но никто не может остановить предприятия. Если это случится, я скажу Богу спасибо», — говорит Дунанбай Казибеков.


Сравнение проб воды из отстойника станции и водопровода. Фото: Никита Макаренко / «Газета.uz».

Нас интересует другой вопрос. Почему вода канала черная на вид, но при зачерпывании — прозрачная? Казибеков объясняет, что сброшенные предприятиями красители образуют на поверхности воды пленку.

«На учете в „Сувсоз“ находятся 18 текстильных предприятий. Их количество увеличивается. На следующий год планируется ввод еще 4 предприятий. Текстильные стоки сильно окрашены, а также содержат тяжелые металлы и тяжелую органику, что создает большие сложности на очистных сооружениях города Ташкента», — сказала специалист «Сувсоз» Нина Пикуль.

«Предприниматели считают, что льготный режим, установленный руководством страны, освобождает их от всех обязанностей. Сейчас действует мораторий на проверки, и мы не можем зайти на предприятие. С 1 января контроль за сточными водами передан Министерству жилищно-коммунального обслуживания. Раньше этим занимался „Сувсоз“ и Госкомэкологии. Сейчас системная работа по контролю за сточными водами предприятий не ведется», — сказал заместитель начальника Ташкентского городского управления по экологии и охране окружающей среды Артур Мустафин.

«Газета.uz» получила в «Сувсоз» список предприятий, не имеющих локальных очистных сооружений или работающих с недостаточной очисткой. Среди них такие предприятия, как Сoca Cola, Intersok, «Байтекс», «Узтемирйулмаштаъмир», «Маселко», «Тохтаниёз ота», «Узкабель», Alutex, GM Powertrain Uzbekistan, «Дойче Кабель АГ», Foton, Hi-Tech Kabel и «Узэлектроаппарат».

"Мы уже начали кампанию по борьбе с ними. Около 400 предприятий должны внедрить очистные сооружения. Если все органы будут работать скоординировано, то проблему можно будет решить в течение двух лет", — сказал Артур Мустафин.


Очистные сооружения Бозсуйской станции аэрации. Фото: Мусулмонбек Иброхимов / Daryo.uz.

Что ГЭС, что АЭС

Даже при наличии описанных выше стоков от предприятий у канала Бозсу был шанс переработать недостаточно очищенные воды. Но одна проблема наложилась на другую — чуть ниже по течению начата реконструкция ГЭС-14. Из-за этого прекратился нормальный сток вод по каналу.

Сейчас по Бозсу протекает 2 кубометра воды в секунду, станция добавляет еще 8 кубометров сточных вод. То есть, чистой воды в канале в 4 раза меньше. А по нормативам должно быть наоборот — пропорции чистой воды должны быть в 4 раза больше, чем сточной. То есть, 40 кубометров в секунду чистой против 8 со станции.

Из-за недостаточного потока воды она застаивается, ил засоряет канал и поднимается со дна. Все это вместе создает неблагоприятную экологическую обстановку, на которую так жалуются жители соседних поселков. Как сообщил в письме директор УП «Нижне-Бозсуйский каскад ГЭС» Примкулов, с 1 августа по 30 сентября сток через ГЭС в связи с модернизацией вообще прекращен. Это усугубило и без того плохую ситуацию.

Специалисты станции утверждают, что именно из-за ГЭС-14 канал превратился в «помойную яму» и стал источником зловония и домом для насекомых. При этом они подчеркивают, что в 1990-е годы жители мучались из-за низкой эффективности работы станции (30−35%), а сейчас — из-за реконструкции ГЭС. Вот уж не повезло!


Очистные сооружения Бозсуйской станции аэрации. Фото: Мусулмонбек Иброхимов / Daryo.uz.

К сожалению, с этим ничего нельзя поделать. Жителям придется терпеть до осени 2020 года. «Сувсоз» считает, что при восстановлении нормального протока по Бозсу канал очистится и придет в нормальное состояние за неделю.

Жаль, что никто о них не подумал в момент создания и подписания проекта. Представитель Госкомэкологии сообщил, что на следующей неделе они планируют привезти жителей соседней махалли на Бозсуйскую станцию аэрации, чтобы продемонстрировать ее работу и попытаться объяснить ситуацию.

Таинственная пломба

В прошлом материале поднималась еще одна проблема. Опрошенные нами жители соседнего поселка были едины во мнении. По их словам, по ночам, ближе к 10−12 часам, станция производит сбросы, и дышать становится совсем невыносимо. Об этом нам сказал каждый интервьюируемый.

Сотрудник станции, пожелавший остаться анонимным (запись интервью имеется в редакции), подтвердил факт таких сбросов. Он объяснил их механизм. По его словам, станция не справляется с подаваемым объемом стоков, и по ночам открывается аварийный канал. Этот канал идет напрямую в Бозсу, минуя очистные сооружения станции. Шлюз канала запломбирован. Но, как объяснил сотрудник, пломбу просто вынимают и потом вставляют обратно на место.

Я и корреспондент Daryo.uz Муслимбек Иброхимов нашли шлюз аварийного канала и обследовали пломбу. Выглядит она, мягко говоря, несерьезно. На ней есть с трудом различимый номер «54» и больше никаких способов защиты. Но если пломбу поддеть ножом, то кажется, ее легко можно снять. Именно так нам описывал этот процесс сотрудник.


Пломба на шлюзе аварийного сброса. Фото: Никита Макаренко / «Газета.uz».

Мы попросили рассказать о том, как ведется учет пломбирования. Специалисты объяснили, что у диспетчера есть тетрадь. Мы потребовали ее показать, но директор станции Джамшид Зуфаров категорически отказался это сделать, заявив, что такой тетради не существует. При этом другие сотрудники станции продолжали говорить, что тетрадь есть.

После внутренних споров и дискуссий среди руководства станции тетрадь все-таки появилась. Первая запись в ней была датирована июнем. Как объяснила Нина Пикуль, последний раз пломбировка производилась в «марте-апреле». Поэтому никаких записей о пломбировании в тетради не оказалось.


Тетрадь диспетчера. Первая запись произведена 17 июня. Фото: Мусулмонбек Иброхимов / Daryo.uz.

Специалисты станции настаивают, что никакого смысла в сбросе неочищенных сточных вод в канал нет. «Ночью сооружения работают в обычном штатном режиме. Перед сбрасыванием сточных вод осуществляется постоянный контроль лаборатории за остаточным хлором и бактериологическими характеристиками, о чем ведется запись в журналах», — сказала Нина Пикуль.

На вопрос, почему так единодушны в своем мнении жители, Артур Мустафин ответил, что ночью у людей усиливается обоняние. «Это физиологическая особенность, которую нужно учитывать».

В общем, этот вопрос остался невыясненным. С одной стороны, смысл сброса неочищенных вод мне непонятен. Сотрудник объяснял это риском «кипения» переполненных отстойников. Но я не до конца понимаю все тонкости работы станции. С другой стороны, единодушие жителей о ночных сбросах, мнение нашего источника, странная пломба и подозрительное поведение руководства станции заставляют нас сомневаться в искренности сотрудников.

Это серьезный момент. С помощью шлюза можно сбрасывать неочищенные стоки прямо в канал. Пломба в текущем ее виде никуда не годится. На такой серьезный участок стоит установить камеру видеонаблюдения. Тогда станция сможет убедительно доказать свою позицию.

Инновации в канализации

Во время подготовки материала в редакцию поступило письмо от предпринимателя и изобретателя, химика-технолога Ряшада Алиева. Как рассказал Ряшад, его команда внедрила на Бозсуйских очистных сооружениях экспериментальную установку по производству «хлорной воды» методом электролиза. Установка может производить 180 кг хлора в сутки при потребности станции в 2,25 тонны для обеззараживания воды.

Ряшад Алиев говорит, что установка сейчас не работает, и станция ее не использует. Для запуска установки нужна бесперебойная поставка соли, которая не производится. Предприниматель сетует, что на внедрение технологии было потрачено много времени и сил, а результата нет из-за отсутствия содействия со стороны станции. По его словам, установка может принести экономическую выгоду станции и улучшить ее безопасность.


Установка по производству хлора на Бозсуйской станции аэрации. Фото Ряшада Алиева.

Сточное резюме

Итак, что же городу нужно сделать, чтобы его сточные воды стали мягкими и шелковистыми, как в рекламе журнала «ТВ-парк»?

1. Текущее состояние контроля за сточными водами предприятий несовершенно. Каждое предприятие должно внедрить очистные сооружения. Сейчас сточные воды сливаются без очистки, и наша экосистема этого не простит в будущем.

2. Нужно продолжать реконструкцию очистных сооружений вслед за растущим населением города. По оценкам специалистов, требуется не только реконструкция текущих сооружений, но и строительство новых.

В «Сувсоз» рассказали о проекте строительства канализационных очистных сооружений на правом берегу реки Чирчик в районе Уртааула. Их мощность должна составить 400 тысяч кубометров в сутки. Необходим также капитальный ремонт канализационных сетей и канализационных коллекторов, разработка схемы развития водопровода и канализации Ташкента.

Специалисты «Сувсоз» подтвердили мои опасения. Город развивается без должного плана развития коммуникаций. А плана развития не может быть, потому что не существует генерального плана развития города.

Это нонсенс в XXI веке, но огромный мегаполис все еще живет без генерального плана. Что ждет город и коммуникации через пять, десять лет — сказать не может никто.