Иллюстрация: Эльдос Фазылбеков / «Газета.uz»
«Там становились только хуже»
Идею помещения «трудных» детей в специальные учреждение и само существование таких учреждений немало людей до сих пор считают правильными. Автор «Газеты.uz» Екатерина Цой поговорила с человеком, который по решению суда провел год в одном из закрытых учреждений для мальчиков.
Для защиты молодого человека мы не публикуем его настоящее имя, а также название спецучреждения и время пребывания в нём.
Шухрат попал в закрытое учреждение по решению суда ещё до реорганизации этих заведений в 2018 году, когда стало известно о случаях насилия и избиений в учреждениях Коканда и Самарканда. В 2019 году президент Узбекистана подписал постановление об их реформе: вместо четырёх учреждений организовано два – для девочек в Чиназском районе Ташкентской области (закреплено за МВД) и для мальчиков в городе Бахте Сырдарьинской области (закреплено за Национальной гвардией).

В законодательстве Узбекистана нет термина «закрытые учреждения». Но в четырёх существовавших организациях, в одной из которых был и Шухрат, свобода детей была ограничена.

Согласно Конвенции ООН о правах ребёнка (1989 год, вступила в силу для Узбекистана в 1994 году), арест, задержание или тюремное заключение ребёнка может использоваться «лишь в качестве крайней меры и в течение как можно более короткого соответствующего периода времени».
С Шухратом мы встречаемся на безликой остановке, окруженной многоэтажками. Передо мной привлекательный молодой человек в тёмно-изумрудном бомбере, стильной толстовке и оливковых джинсах. По его внешнему виду кажется, что он жил в обеспеченной семье и не знал трудностей.

Я попросила героя провести экскурсию по его родному району. Что он помнит о месте, которое он считает своим домом?

«Все как есть рассказывать? Прям откровенно?» — этот вопрос Шухрат задаст в разных вариациях еще пару раз. Словно не верит, что кто-то интересуется его непростым отрочеством.

Вот закоулок, где Шухрат пытался наложить на себя руки, поссорившись с мамой. Вот стена, которую он разрисовал вместе с приятелями.

– Нас за это закрыли на 15 суток, а надписи закрасили, – рассказывает он. – Но мы потом снова разрисовали.
– Видите тот забор из зеленых прутьев? Раньше там была дырка, через которую мы вечером пролазили на огороженную территорию и тусовались.

– Сторожа не боялись?

– Нас было много, 15-16-летних пацанов. Это он нас боялся и не выходил.
Шухрат вспоминает события, предшествовавшие его помещению в спецколледж для «трудных» подростков. Тогда он в очередной раз убежал из дома. Жил с другом на заправке, знакомая там работала день через два.
реклама
реклама
В дни её смены у меня была крыша над головой. В остальные – перебивался по корешам. На улице жить трудно. Друг в итоге не выдержал и вернулся домой, а я не хотел.
Однажды Шухрату позвонил «пацан с района» и предложил увидеться. Встречу приятель назначил на узкой улице, зажатой между двумя длинными многоэтажками. Уже на месте Шухрат понял, что это ловушка. Бежать можно было только вправо или влево, но с обеих сторон к нему двигались сотрудники УВД, перекрывая пути к отступлению.

По словам Шухрата, его насильно вернули в семью. Затем последовал домашний арест. Теперь из квартиры подросток выходил исключительно в сопровождении участкового, да и то лишь для того, чтобы получить справку или сдать анализы для помещения в закрытое учреждение.

С матерью Шухрата удалось поговорить по телефону. Она рассказывает, что повлиять на поведение сына не могли ни она, ни инспектор профилактики, ни администрация школы.

«В “малолетку” меня закрыла мама, – рассказывает Шухрат. – Сказала комиссии по делам несовершеннолетних, что не справляется и просит отправить сына туда. Я тогда даже к папе обратился, хотя у него давно другая семья. Мент, который дело вёл, сказал, что если отец напишет заявление и возьмёт на себя ответственность, то меня не закроют. Пришёл к отцу, объяснил ситуацию, а тот в ответ: “Ну, ты пару годиков там посиди, а как выйдешь, я тебе салон открою”. Я ничего не ответил — просто развернулся и ушёл»
Перед тем, как поместить сына в воспитательное учреждение, мать Шухрата съездила на место, осмотрела помещения, поговорила с директором. По её словам, в заведении было «бедно, но куда деваться». Для измученной женщины закрытое учреждение казалось меньшим злом. Тут сын не мог совершить ничего страшного и непоправимого — того, за что «он бы уехал надолго».
Суд решил, что побеги Шухрата из дома, драки, в которых он участвовал, прогулы школьных занятий, нецензурная брань, которую он использовал в адрес педагогов, и курение каннабиса – это антисоциальные действия, которые оправдывают помещение ребёнка в закрытое учреждение.
Вспоминая время, проведенное там, Шухрат использует слова «закрыли», «сел», «вышел», «на воле».
Потому что это по сути «малолетка», — объясняет он, — Я как туда попал, увидел всё, хотел покончить с собой. Сбежать нельзя — незнакомый город, охрана, да и денег нет.
В день поступления в закрытое учреждение с Шухратом поговорила психолог. Она спрашивала, кто он такой, где живёт, за что сюда попал. Это был первый и последний раз, когда он видел эту женщину.

Когда к Шухрату впервые приехала мама, он не хотел выходить к ней. Воспитатели уговорили. Нервы сдали – он расплакался. По его воспоминаниям, мама приезжала пару раз в месяц, привозила еду и вещи. Правда, зимой не всегда получалось ходить в тёплом — «крали страшно». Повесишь на ночь куртку, а утром её уже нет. Приходилось мёрзнуть до следующего родительского визита.

«Хорошо, что мама приезжала, некоторых вообще никто не навещал. Не знаю, как они выживали».

Условия в учреждении были плохие, продолжает он. Еда была невкусной.
Я не привык есть такую бурду. На первое давали суп, в котором только капуста и крупа. На второе — гороховая каша. На следующий день продукты просто менялись местами: в супе плавали горох и капуста, а на тарелке лежала гречка или перловка. Хлеба давали две пайки на человека. Но можно купить дополнительный кусок хлеба. На завтрак — кусок ненастоящего масла, такой маленький, что и на одну пайку не намазать. Прилично в плане питания становилось, когда приезжали деловые люди из комиссии. В такие дни нам давали плов
Шухрат вспоминает, как всюду приходилось ходить строем: на обед, на занятия, в душ, в туалет. Несколько раз в день проходили построения, на которых администрация пересчитывала воспитанников — не сбежал ли кто.
Летом было тяжело: жара такая, что на коже появлялись ожоги, деревьев нет, а весь строй бегает или ходит гусиным шагом по двору. Командует, как правило, стукач: “Равняйсь! Смирно! Шагом марш!”. Если кто-то разговаривает, то он может пнуть или дать пощёчину. А ответить нельзя — огребёшь проблемы.
реклама
реклама
На первых порах Шухрат хорохорился, спорил с учителями, доказывал свою правоту. Те смотрели снисходительно: «Ты просто новенький, пока порядков не знаешь». И действительно, со временем пришлось присмиреть, поутихнуть.
Для наказаний помещали в карцер — пустую комнату 2х2, облицованную кафелем. В первый раз попал туда через две недели после поступления. Подрался и оказался заперт на три дня. Большую часть времени сидел на корточках, когда ноги уставали, садился на кафель. Спал урывками. Зимой в карцере холод, летом – адское пекло. Время тянется бесконечно. Кажется, я что-то пел, проклинал свою жизнь.
Шухрат рассказывает обо всём с грубоватой простотой. Хочется знать, помнит ли он счастливые моменты детства. Но он долго молчит. Вроде должны быть. Со стороны его семья была самой обычной: мама «белый воротничок», интеллигентные бабушка с дедушкой, никто не пил. Однако память коварно подсовывает другие воспоминания: как ребёнком боялся идти домой с плохой оценкой, потому что мама давала ремня. Как думал, что вот он вырастет и всем покажет.

«Там я понял, кому по-настоящему нужен. Ни один друг ко мне не приехал. Кроме мамы вообще никто не приезжал, но и она это делала для показухи, чтобы перед родными не было стыдно. Я понял, что кроме меня у меня никого нет. Так и живу с этими мыслями, это помогает, даёт стимул».

В день, когда он вышел из спецучреждения, Шухрату казалось, что он не был на воле целые годы. В городе всё изменилось. Ему пришлось заново ко всему привыкать. Вернувшись домой, он первым делом набрал ванную и очень долго лежал в ней. Сейчас он работает в офисе и старается не вспоминать прошлое. Мечтает о семье и чтобы его друзья были здоровы и начали вести нормальный образ жизни.
«Хочу, чтобы родители перестали отправлять детей в такие места… Я маме и тогда говорил, и сейчас повторяю: там подросток становится только хуже... Я после того, как вышел, через четыре месяца сел в Таштюрьму», – говорит Шухрат, не вдаваясь в подробности.
Комментарий Детского фонда ООН (ЮНИСЕФ) в Узбекистане

ЮНИСЕФ совместно с правительственными партнерами проводил оценку ситуаций детей в специализированных учебно-воспитательных учреждениях. Согласно результатам оценки, зачастую основная причина попадания подростков в эти организации — это не совершение преступления, а так называемое «антисоциальное поведение».


Оно зачастую обусловлено сложной обстановкой в семьях детей, насилием, жестоким обращением и пренебрежением, отсутствием надзора со стороны родителей/опекунов, плохими отношениями между членами семьи и отсутствием у семьи материальных возможностей.

Иногда о помещении ребёнка в закрытое учреждение просят сами родители, ссылаясь на то, что они не находят общего языка с ребёнком или не справляются с его поведением. К сожалению, в некоторых случаях инициатором помещения выступает школа.
Родители зачастую ошибочно считают, что в любой момент могут забрать ребёнка из закрытого учреждения. На самом деле для возвращения подростка необходимо решение комиссии по делам несовершеннолетних по месту нахождения учреждения.
Комиссия рассматривает родительское заявление, а также выслушивает мнение внутренней комиссии спецучреждения, чтобы определить, исправил подросток свое поведение или нет. И только при обоюдном положительном заключении этих сторон воспитанник вернётся в семью.
В учреждениях закрытого типа много детей с негативным опытом. Подростки становятся трудными в силу различных причин: неблагополучная обстановка в семье, алкоголизм родителей, физическое, эмоциональное, сексуальное насилие, а также игнорирование насущных потребностей ребёнка для здорового роста и развития в семье.
Ребёнок никогда сам по себе не станет вести себя плохо, поступать назло себе и окружающим. Такое поведение – это его крик о помощи. Травмированный ребёнок не может понять свои чувства и поведение, живет в плену эмоций. Он инстинктивно ищет восполнения пустоты от недополученной заботы и отсутствия любви близких за пределами очагов травм. Нередки случаи, когда эта пустота приводит к зависимости от наркотиков и алкоголя.
Тесный контакт с травмированными детьми, у которых выработались свои негативные принципы, подходы и привычки, накладывает отпечаток на мировоззрение и характер ребёнка. Для изменения поведения в лучшую сторону подросткам необходимо общение с дружелюбными сверстниками и взрослыми. Важно помочь им стать более устойчивыми к внешнему воздействию, конечно же, изменить ситуацию в семьях и отношение родителей и опекунов к своим детям.
Для сокращения случаев попадания детей в закрытые учреждения ЮНИСЕФ тесно сотрудничает с правительством Узбекистана по профилактике помещения детей в такие учреждения, реабилитации тех, кто находится там и реинтеграции семей.

Профилактика направлена на усиление потенциала специалистов на местах для предотвращения помещения несовершеннолетних в закрытые учреждения.

Реабилитация проводится, пока дети находятся в учебно-воспитательном учреждении. Она призвана помочь ребёнку справиться с проблемами, которые послужили причиной трудного поведения. Проводится работа с психоэмоциональным состоянием подростка и обучение профессиональным навыкам, оказывается помощь в обучении.

Реинтеграция заключается в работе специалистов с семьей. Они выявляют проблемы, которые способствовали уходу ребёнка из дома и впоследствии привели к противоправным или опасным для здоровья и жизни ребёнка ситуациям. Оказывается помощь в решении этих проблем с целью изменить неблагоприятную обстановку в семье и сообществе, сделать её той заботливой для ребёнка средой, где подросток найдет необходимую поддержку для восстановления своих прав и возможностей.
реклама
реклама
Наша цель – помочь в совершенствовании системы защиты детей и оказать поддержку молодёжи для изменения их ситуации к лучшему. Важно, чтобы после выхода из закрытого учреждения они смогли справиться с трудной жизненной ситуацией. Это сложная работа, так как зачастую проблемы детей в закрытых учреждениях тесно связаны с ситуацией в их семьях. Для совместного решения проблем семьи необходима усиленная работа узких специалистов с самим ребёнком, его родителями и другими членами семьи, а также местным сообществом.
Согласно международной практике, работа с семьей должна вестись до возвращения ребёнка из учреждения. Семья должна быть готова к его возвращению. Проблемы, ставшие причиной трудного поведения ребёнка, должны быть решены. Если этого не происходит, то есть большой риск, что реинтеграции не будет и ребёнок может снова уйти из дома.
Вместе с Министерством по поддержке махалли и семьи мы проделали большую работу по обучению специалистов на местах, по составлению и использованию индивидуальных планов по реинтеграции детей, который также включает план по укреплению семьи ребёнка.

Если ребёнка нельзя вернуть в семью, необходимо найти альтернативные опции: найти родственников или знакомых, которые могут оформить опеку/попечительство/патронат на ребёнка.

Работа должна продолжаться, пока проблемы ребёнка и семьи не будут решены. Иными словами, семьи и дети должны получить весь спектр услуг, необходимый для изменения ситуации.

Работая с Минмахалли, мы выработали механизм, в котором ответственными за координацию получения услуг семьями и детьми должны быть заместители председателей схода граждан по работе с семьями и женщинами.

Далее качество их работы с семьями и предоставление им помощи должны мониторить специалисты районных и областных подразделений Минмахалли.
Текст подготовила Екатерина Цой.
Иллюстрации: Эльдос Фазылбеков / «Газета.uz»
Все права на материалы принадлежат автору и изданию «Газеты.uz».
Запрещается любое использование фото-, графических и иных материалов, размещенных на сайте www.gazeta.uz, принадлежащих «Газета.uz» и иным третьим лицам.

Комментарии

  1. 9

    Farruh Turgunov

    12 апреля, 16:01

    Возможно описанный в статье случай особенный. Но некоторым избалованным и потерявшим границы детям возможно полезно попасть в примерно “армейские“ условия. Конечно не должно быть издевательств, а только жесткий режим и дисциплина. Но это поможет им понять что за свое неуправляемое поведение в реальной жизни бывают последствия.

  2. 0

    Renata Yusupova

    12 апреля, 16:59

    Спасибо за эту статью. Очень жизненная и болезненная история.

  3. -2

    Дмитрий Смирнов

    13 апреля, 14:32

    Farruh Turgunov, так говорить могут только люди с недостаточной любовью и авторитетом, чтобы в человеческих условиях повлиять на трудных подростков. Лишение для детей — это явный признак деградации хомо сапиенса как вида.

  4. 3

    ODAM ODAMOV

    13 апреля, 18:39

    Старая как мир ситуация. Те кто были волками на улице, побывав в исправительном учреждении, изображают из себя невинных овечек. Живи правильно, не воруй, не грабь и не бей других, и с вероятностью 99,9% не попадешь за решетку. Нет у меня жалости к этой публике. Что заслужили — то и получили. Иных способов боротся с криминалом кроме как наказание, человечество за тысячелетия так и не создало.
    Если бы подобные “Шухраты“ не сидели там где им положено, то обычные люди просто боялись бы выити на улицу чтобы купить хлеб.
    И пусть “Шухраты“ не скулят о том как им было тяжело в ИТУ. В армии тоже не мёд, но там служат срочную службу честные порядочные парни. Почему молодой уголовник должен жить комфортней молодого солдата?!

  5. 1

    Нео

    14 апреля, 04:33

    Фундамент воспитания всегда закладывается в семье. Если ребенок не получает любовь и внимание родителей, то о каком воспитании воспитании в семье можно говорить? В первую очередь виноваты родители.

  6. 0

    Светлана Т

    14 апреля, 17:37

    Если жить нормально: слушаться мать, учиться, вести здоровый образ жизни и т.д. и т.п. этого бы не было. Думай, Шухрат, о своих поступках на 2, а лучше 3, шага вперёд.
    И береги маму! Этот человек тебе жизнь дал!

  7. 1

    Nodir Kurbanov

    15 апреля, 12:47

    Здравствуйте!
    Речь идёт о детях, которые познают мир вокруг себя. Он узнаёт то, чем его окружили, в первую очередь, родители. В данном случае родители его окружили пустотой, в которой царит безразличие к ребёнку и его будущему. Вот душа и стремится заполнить эту пустоту.
    Очень затрудняюсь сказать кто виноват ещё, кроме родителей, и что делать, но Шухрат (и подобные ему дети), можно сказать жертва поведения родителей, которые потеряли, уничтожили, слили в канализацию детство Шухрата.
    А когда ребёнок стал “Шухратом“, к сожалению, уже поздно. Кому-то приходится страдать от рук “Шухрата“, кому-то его наказывать, а кому-то бороться с последствиями наказания.

Отправить Выйти Отменить От:

Авторизация на Газета.uz

Авторизуйтесь на сайте, чтобы получить доступ к дополнительным возможностям.