Данная статья написана на основе обзора, подготовленного автором для Министерства финансов Узбекистана. Первая статья «Почему большая доля государства в экономике тормозит развитие страны» была опубликована «Газетой.uz» в августе.

Представьте жизнь директора крупной государственной компании: служебная машина, кабинет в фешенебельном здании и десятки тысяч сотрудников в подчинении. Но при всем антураже ему нельзя позавидовать. Ведь обычно клиентами компании являются миллионы людей, и от их удовлетворенности зависит карьерный успех директора. Такая должность заставляет работать дни напролет: нужно следить за повышением эффективности компании, пристально наблюдать за действиями конкурентов, постоянно предугадывать желания клиентов.

Вдобавок, собственники (акционеры) и общественность очень скрупулезно наблюдают за каждым шагом директора. Например, в своем исследовании экономисты из Нью-Йоркского и Корнельского университетов показали, что чем дороже исполнительный директор покупает себе дом, тем выше вероятность того, что в компании что-то не так. Теперь, даже если в компании все хорошо, исполнительный директор воздерживается от дорогой покупки: дабы не встревожить рынок.

Очень часто от директора требуется объяснять совету директоров, как именно принятое решение повлияет на будущую прибыльность компании. Нужно постоянно быть на связи с общественностью, так как общественные настроения по поводу прибыльности компании сильно влияют на капитализацию. Тяжелой ношей является необходимость регулярного увольнения сотрудников, а иногда, если того требует рентабельность, сокращения целых отделов или даже изменения рода деятельности фирмы. В целом, работа топ-менеджера незавидная, наверное, и оттого хорошо оплачиваема.


«Дженерал электрик» основана в 1878 году Томасом Эдисоном. Недавно компания объявила, что выходит из бизнеса по продаже лампочек: в этой структуре трудится 17 тысяч человек. В прошлом году GE продала все заводы по производству бытовой техники — после 100 лет доминирования на рынке США. На данный момент компания больше фокусируется на медицинском оборудовании, финансовых услугах, энергетике и других направлениях.

Теперь представьте, что вы директор крупной компании, но ваша задача состоит в том, чтобы сделать ее максимально неэффективной. То есть работа заключается в том, чтобы максимально увеличивать расходы компании и максимально уменьшать ее прибыли. В идеале компания вовсе не должна получать прибыль и систематически нести убытки.

Задача эта не из легких, просто так вашу компанию не обанкротить: во-первых, у вашего собственника почти неограниченные ресурсы, чтобы спасти вас, во-вторых, у вас нет конкурентов. В принципе, конкуренты появиться могут, но так как ваш собственник хочет, чтобы на рынке была только одна компания, он не позволяет другим выходить на него. Получается, ваши клиенты не могут вас «наказывать»: у них просто нет другого выбора, им приходится пользоваться услугами вашей фирмы, какими бы дорогими или некачественными они ни были.

Конечно, нельзя сказать, что приходится бездельничать: несмотря на то, что у вас всего один собственник, у него целая армия сотрудников, которые будут наблюдать за вашими финансовыми и иными отчетами. Проверяющие сотрудники, к счастью, не могут видеть вашей неэффективности: у них нет информации о том, что вы «могли бы сделать» для повышения эффективности. Они только могут видеть, что вы «сделали» постфактум. Ревизоры оценивают, не было ли в ваших действиях хищений или других нарушений, о которых можно доложить собственнику. Существует даже вероятность, что с проверяющими можно «договориться»: они являются единственным источником информации для собственника, кроме вас.

Так как собственник всего один, вам не приходится заботиться о мнении общественности: оно никак не влияет на ваш успех. Более того, чем меньше общественность знает, что происходит в компании, тем лучше для вас, ведь вы не хотите, чтобы какая-то информации о неэффективности дошла до собственника.

Выражаясь на языке трейдеров, вы играете на понижение: чем хуже всем другим, тем лучше вам.

Как вы, наверное, уже догадались, работа менеджмента так называемых «естественных монополий» состоит именно в увеличении издержек и уменьшении эффективности компании. А собственником является государство. Как говорилось в нашей предыдущей статье, госкомпании в целом достаточно неэффективны. Но в так называемых «естественных монополиях» неэффективность и есть главная цель организации.

Почему?

В Узбекистане работает система ежегодного пересмотра тарифов «естественных монополий». Цену на услуги монополии, исходя из издержек, устанавливает правительство. То есть цена на услуги «естественной монополии» равняется расходам этой монополии плюс фиксированная ставка на обновление основных фондов.

Получается, если вы руководитель этой монополии, вы очень заинтересованы в повышении издержек и максимальной непрозрачности. Ведь только так вы сможете надеяться на увеличение цен (тарифов). Большое количество государственных чиновников из разных ведомств тщательно проверяют состояние дел в отрасли, и если они увидят, что издержки очень высоки, то цена на услуги поднимается. Вам как директору быть неэффективным — чуть ли не единственный способ пересмотра тарифов в пользу вашей компании. Если вы будете работать над снижением издержек, то в следующем году тарифы будут соответствующим образом понижены. А увеличение прибыльности компании — это потеря главного козыря в переговорах с правительством.

Именно поэтому в будущем следует ожидать увеличения цен на товары и услуги «естественных монополий» и понижения качества этих услуг.

Серьезность проблемы для Узбекистана в том, что у нас не только обеспечение газом, электричеством или водой является «естественной монополией». Согласно Государственному комитету по содействию приватизированным предприятиям и развитию конкуренции, в стране насчитывается 141 естественная монополия. И у всех одинаковые проблемы. Более того, большая часть расходов одной «естественной монополии» сильно зависит от цен на услуги другой. Например, электростанции работают на газе, а продукция химзаводов транспортируется по железной дороге.

Насколько «естественные» монополии естественны?

«Узбекэнерго»: с момента создания регулируется как естественная монополия, но не все части этой госкомпании подходят под определение естественной монополии. Технически под это определение подходят только распределительные линии передач. А остальные активы компании, такие как электростанции, сбытовые и ремонтные предприятия могут и должны работать в конкурентной среде. Сегодня мы регулируем тарифы «Узбекэнерго» исходя из издержек, что лишает компанию стимулов сокращать свои расходы или заботиться о прибыльности. Более того, так как правительство из социальных соображений неохотно повышает цены на электроэнергию, износ оборудования госкомпании не включается в тарифы.

Кажется, что решение очевидно: нужно продавать генерирующие и обслуживающие предприятия и оставить под контролем государства магистральные сети. Конкуренция между электростанциями и обслуживающими предприятиями, естественно, приведет к снижению цены и увеличению качества предоставляемых услуг. Именно так проводили реформу энергетического сектора в России, Австралии, Великобритании и Южной Корее.

Получается, что какие-то компании все же останутся под государственным контролем?

Даже если провести успешную приватизацию большинства компаний, которые не соответствуют определению естественной монополии, то несколько настоящих естественных монополий все равно будут существовать. В идеальном мире цены на услуги некоторых считанных монополий государству придется регулировать. Цель регулирования должна быть в предоставлении монополиям стимулов и ресурсов для повышения эффективности их работы.

Что делать?

Чтобы создать стимулы для повышения эффективности, можно использовать достаточно популярный метод регулирования — «ценовой потолок» (pricecap). По сути, «ценовой потолок» определяет, что цена на услуги монополиста в реальном выражении не будет расти быстрее заданного темпа. Как правило, «ценовой потолок» назначают таким образом, чтобы тарифы монополии росли на уровне инфляции плюс оговоренный заранее фиксированный процент.

Важно, чтобы регулирующий орган и монополист придерживались оговоренного «ценового потолка» долгое время. Тогда монополия будет иметь стимулы для снижения издержек, ведь польза от повышения эффективности компании остается в компании, так как рост тарифов определен «ценовым потолком» и не зависит от издержек. При этом регулирующий орган экономит огромные ресурсы на финансировании целой армии проверяющих, поскольку правительству больше не нужно проверять финансовые потоки и инвестиционные планы монополии. Еще одно преимущество этого метода в том, что потребители услуг монополиста получают предсказуемые цены на несколько лет вперед.

На самом деле надолго договориться о тарифах очень сложно. И монополист, и правительство будут желать пересмотра «ценового потолка» — и каждый в свою пользу. Если монополист сможет повысить эффективность предприятия и соответственно снизить издержки, то у государства будет сильный соблазн снизить цены. Что еще хуже, если монополист посчитает, что правительство перед таким соблазном не устоит, то стимулы к повышению эффективности совсем исчезнут. Это приведет к возврату к старой модели ценообразования: к повышению издержек компании.

Главный урок

Мы хорошо осведомлены о повышении цен на автомобили в связи с «неполной загрузкой завода». Но проблема дорогих и некачественных автомобилей в Узбекистане решаема: стоит только обнулить тарифы на импортные автомобили, и жители страны смогут приобретать автомобили по доступным ценам. Государственный же автомобильный завод можно (и нужно) продавать. Но вот низкое качество услуг настоящих естественных монополистов не так-то легко поправить. Именно поэтому «ценовой потолок» для настоящих естественных монополий может послужить эффективным методом их регулирования.

Понятно, что для экономического развития нам жизненно важно иметь хорошее качество базовых услуг вроде воды, электричества, газа или транспорта. Но уже сейчас понятно, что откладывание реформ в сфере государственного управления активами невыгодно.

Болезненную реформу нужно проводить безотлагательно: чем больше времени проходит, тем дороже для общества обойдется реформа.

Уже сегодня обеспечение населения газом, электричеством или водой достаточно затруднено. Это видно и на примере других естественных монополий. Государственные монополии на транспортные услуги, такие как авиалинии и железные дороги, делают их услуги дорогими и менее качественными.

Резюмируя вышесказанное: предоставление коммунальных или транспортных услуг — весьма рентабельный бизнес, но плохое администрирование и отсутствия стимулов для развития сделали так, что предоставление этих услуг стало расходной частью бюджета. Нужно срочно реформировать естественные монополии: в большинстве случаев с помощью приватизации, а в исключительных случаях по-настоящему естественных монополий — давать монополиям стимулы и ресурсы для повышения эффективности, используя «ценовой потолок».

Мнение автора может не совпадать с мнением редакции.